andyburg54 (andyburg54) wrote,
andyburg54
andyburg54

Чей стук раздается?

Оригинал взят у novayagazeta в Чей стук раздается?
От трех до пяти тысяч рублей за донос — столько сегодня стоит бдительность.


Фото: Владислав Докшин / «Новая газета»

Соседи стучат на соседей, коллеги — на коллег, родственники — на родственников. Доносительство становится массовым явлением. Россия возвращается к практике 30-х годов?

Во время недавнего тракторного марша фермеров в Ростовской области участникам пробега помогал владелец гостиницы, в которой они ночевали. Приятный, дружелюбный человек. Крестьян он называл героями: «Мы с вами, ребята. Прорветесь, молодцы». Решал бытовые проблемы, советовал, откуда лучше отправлять письма в СМИ — в отеле были перебои с интернетом.

А через день, в зале Аксайского суда, где аграриям зачитывали обвинения, выяснилось, что владелец гостиницы написал на них донос — о неправомерных действиях и несанкционированном митинге. Там же, в суде, фермеры узнали, что с правоохранительными органами активно сотрудничают (снабжают информацией) и жители чужого поселка, и земляки — старые знакомые.

— Стучат. Причем те, от кого не ждали, — качали головами родственники задержанных.

После эпизода с гостиницей, судом, заявлениями-кляузами кубанские и ростовские крестьяне рассказали, что у них в регионах «весь год строчат доносы».

— Бытовые. С них началось. Если в твоем личном подворье больше скота, чем положено, находятся добрые соседи, — объясняли собеседники, — шлют куда надо письма. И получают по 3—5 тысяч рублей за бдительность. Теперь будут приглядывать за людьми — чтобы не организовали новый пробег. Здесь, на юге, так.

— Нет, дело не в специфике регионов. Это общероссийская тенденция — доносы, жалобы, сведение счетов, — обозначил тему историк, доцент Челябинского государственного университета Александр Фокин. — Когда общество резко делится на бедных и богатых, своих и чужих, ухудшается экономическая ситуация и меняется политический фон, возникают социальные конфликты, — расцветает доносительство. Что мы сейчас и наблюдаем.

Эпоха цифровых доносов

Александру Фокину 33 года. Он сотрудник историко-филологического факультета ЧелГУ. Изучает, в основном, советские 60—70-е, оттепель, застой.

— Но однажды я вел занятия в старших классах средней школы, — вспоминает Фокин, — и мы проходили с учениками 1930-е годы. Большой террор — один из самых сложных периодов, ребятам многое кажется непонятным, странным. Когда речь зашла о доносительстве, развернулась бурная дискуссия. В финале я решил провести эксперимент — предложил 16 учащимся написать доносы. На кого и на что угодно. Мне было интересно, как подростки отреагируют, как себя поведут. Из 16 старшеклассников категорически отверг предложение лишь один мальчик: «Нет, ни в коем случае». А 15 написали — на знакомых, на соседей, один на меня: «Рассказывает антиправительственные анекдоты». Получается, у современных школьников нет внутреннего табу: нельзя доносить, и всё!

Доносительство — не врожденная предрасположенность, это реакция на общее настроение в стране. При сталинизме люди нередко использовали доносы для решения личных проблем. Нужна была комната в коммуналке — донос, не нравился начальник — донос.

В тучные нулевые (2000-е годы) такой тенденции не было — никто ни на кого не стучал. Но едва в России изменилась ситуация — жизнь стала беднее, усилилось напряжение, — как вернулось доносительство. Наступила эпоха цифровых доносов. Кому-то кто-то или что-то не нравится в соцсетях — мгновенно летит жалоба, человека банят. Плохо, что все это перетекает в офлайн. Смотрите, уже есть передачи-доносы на НТВ и телеканале «Россия», в них бездоказательно объявляют известных персон агентами ЦРУ. При Сталине тоже так было: начиналось с обличающих заметок в газете «Правда», а закончилось потоком писем от бдительных граждан.

Фокин проводил свой эксперимент в Челябинске, а корреспондент «Новой» при помощи студентов-социологов — в Москве. Мы опросили 25 учащихся столичных вузов в возрасте 19—20 лет. Задали им два вопроса: «Если бы вы вдруг узнали, что ваш знакомый (приятель, друг, родственник) негативно оценивает работу органов власти, недоволен внутренней политикой государства, участвует в организации несанкционированных акций, сообщили бы об этом силовым ведомствам? И что могло бы вас вынудить так поступить?»

Двое заявили, что готовы сообщить о знакомых куда следует. Еще двое уточнили: «Сообщили бы, если бы сочли друга (приятеля, знакомого) опасным». Остальные написали: «Нет».

12 студентов ответили, что их мог бы вынудить донести на человека страх за близких, трое — страх за свою жизнь. 8 ребят сказали, что не стали бы осведомителями ни при каких обстоятельствах.

— Молодежь, — убежден Александр Фокин, — отличается от старших поколений. 19—25-летние ребята росли и воспитывались в других условиях, у них есть возможность выбора информации, и потому они свободнее, чем их родители и дедушки с бабушками. Чем больше информации, тем сложнее манипулировать человеком.

Платные осведомители

До декабря 2015 года София Иванова работала учителем обществознания в рязанской школе. А еще она участвовала в митингах «За честные выборы», в акциях памяти о погибших на Майдане. Об этой внеклассной деятельности Ивановой регулярно докладывала начальству и ФСБ ее коллега — преподавательница того же учебного заведения.

— Муж учительницы работал в органах безопасности, поэтому я не удивилась, когда услышала, что меня записали в агенты Госдепа, в пятую колонну. Жаль, что после серии доносов все-таки пришлось уйти из школы, — говорит София Иванова. — Педагоги все видели, замечали, шепотом выражали сочувствие, но вслух меня никто не защищал. Предсказуемое поведение. Я с таким уже сталкивалась много лет назад, когда работала во Дворце детского творчества и вела там клуб начинающих журналистов. Тогда на меня жаловались из-за лекций о правах человека. И в 2015-м доносили за разговоры о правах граждан.

Добровольных информаторов становится больше. Есть фанатики, но их мало. Нынче утром встретила таких на улице — парней из НОД (Национально-освободительного движения). Окружили меня, орали. На плакатах — «Смерть госдеповцам!». Глаза сверкают. Вот они — фанатики. И есть платные осведомители, их число растет. Такие выдавливают умных и честных людей из школ, вузов. У нас, в Рязани, затравили профессора-политолога Владимира Авдонина — он уехал в Москву, сельского учителя Райво Штулберга, написавшего в соцсетях о фальсификациях в провинциальных школах и отказавшегося агитировать за «Единую Россию». И самого Райво выгнали из учебного заведения, и его маму —заслуженного учителя РФ. В глубинке доносы поощряются…

Российскому обществу не первый год внушается, что стучать — нормально. Депутаты региональных заксобраний и Госдумы РФ предлагают наказывать граждан за недоносительство. Пензенские законотворцы просят внести в Уголовный кодекс специальную статью о наказаниях за «укрывательство» правонарушителей.

Ученые Томского университета на днях презентовали поисковую систему для выявления «экстремистских групп» в соцсетях, научились определять возраст, гендерный состав и географию пользователей, а год назад в том же Томске создали программу, позволяющую кадровикам следить за страницами подчиненных в VK и Фейсбуке.

— Современный российский политический режим по научным классификациям все еще может считаться «посттоталитарным», то есть вышедшим из предшествующего тоталитарного режима, — высказывает свое мнение политолог Владимир Авдонин.  В нем сохраняются институты и практики тоталитаризма. При отсутствии целенаправленной политики по их демонтажу, а тем более при поощрении, они неизбежно начинают усиливаться. Это относится и к возрождению влияния спецслужб, и к введению идеологического контроля, и к доносительству, и к поиску врагов…

Но можно отметить и другое. Как известно, жизнь простых людей в тоталитарных режимах, несмотря на неусыпную «заботу» о них вождя/кормчего/фюрера/любимого руководителя, была очень трудной и многие были вынуждены бороться за выживание. Доносительство часто являлось средством такой борьбы (донести на соседа, сослуживца, чтобы получить имущество, должность, заслужить поощрение…). Сегодня российский посттоталитарный режим все глубже погружается в экономический кризис, ситуация с доходами населения обостряется, люди оказываются на грани выживания. Не исключено, что рост доносительства может быть связан и с этими обстоятельствами.

Анна Бессарабова


Tags: Новая газета, Россия, СССР, кошмар
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments